Black Music Promo  
Блэк Мьюзик Промо
LifeFacesCulturePaparazziReleasesSupportFriend linksAbout
 
Сегодня 25 ноября
среда

Интервью с Джорджем Кейблзом (фортепиано, США)

    
 

16-17 марта 2011 года Екатеринбург посетил великий джазовый пианист, чьи записи порой известнее его самого – Джордж Кейблз. Нам удалось пообщаться с этим удивительным музыкантом и задать ему несколько вопросов о его творчестве и о его взглядах на суть джазовой музыки. Хотя первый вопрос интервью задал сам Маэстро: "Итак, что бы вы хотели узнать?"


Black Music Promotion:
Расскажите, пожалуйста, как для Вас стала возможной эта поездка в Россию, тем более на Урал?

George Cables:
Однажды мне на электронную почту пришло приглашение от моего хорошего знакомого из России, Олега Киреева. Он предложил мне сыграть в Москве пару концертов, потом я познакомился с организаторами моих концертов, они мне очень понравились, и я принял предложение выступить также и в других городах. В Москве я играл с замечательными музыкантами – контрабасистом и барабанщиком. Они очень неплохо управлялись со своими инструментами, их джаз был хорош! Вы знаете, я чаще всего играю в формате трио – мне нравится контакт между музыкантами в таком камерном составе, так что, играя в Москве, я получил хороший опыт взаимодействия и взаимного развития.

BMP:
Очень здорово, что вы решились на эту авантюру – ведь путешествие по зимней России – уже само по себе приключение!

GC:
О да – особенно поездки по Екатеринбургу – это уж точно приключение! [смеются]. Не думал, что увижу столько снега в городе! Но вообще я хочу узнать больше о русской музыке, русской культуре – тут меня ждёт масса работы, взять тот же Санкт-Петербург – совершенно особенный город, со своей ментальностью. За последние десять лет я приезжаю в Россию уже в третий раз, но только сейчас я выступаю где-то за пределами Москвы.

BMP:
Ну да, большинство западных джазовых музыкантов посещают нашу столицу, а затем улетают обратно [смеются]. Кстати, а что вы чувствуете, играя джаз с русскими музыкантами – например, с Игнатом Кравцовым и Александром Булатовым здесь, в Екатеринбурге?

GC:
Знаете, они играют джаз почти так же хорошо, как и американские джазмены, но поскольку столько десятилетий Россия находилась в некой культурной изоляции, у ваших музыкантов выработался специфический игровой "акцент". Мне нравится играть с русскими, у нас сложилось хорошее взаимопонимание, помимо этого, они очень неплохо обучены и натренированы в своём деле. Хочу пожелать им ещё большей степени погружения в джазовую культуру. И ещё мне было бы приятно думать, что эта музыка востребована в России, хочется, чтобы как можно больше людей о ней узнали, услышали её.

BMP:
Однако современный российский джаз сумел сделать гигантский скачок с советских времён.

GC:
О да, я могу себе представить. Я встречал весьма толковых русских музыкантов в США, по-настоящему хороших – взять того же Валерия Пономарёва, который много-много лет назад играл у Арта Блейки. Нельзя говорить, что, мол, русские не умеют играть джаз. Везде есть талантливые музыканты, играющие джаз – я это вижу, проводя мастер-классы и семинары по всему миру. То, что я сейчас вижу в отношении русских джазменов – это то, что они, выйдя из изоляции, пытаются угнаться за западными коллегами. Нам предстоит многое узнать друг о друге.

BMP:
Можете ли вы вспомнить тот момент, когда вы, будучи подростком, прошедшим классическую подготовку по фортепиано, вошли в мир джаза?

GC:
Да, я помню, как я вошёл в мир джаза. Первым, что я узнал из джаза, были старые затёртые записи Чарли Паркера, которые слушали мои родители. Затем я услышал Арта Блейки, альбом "Drum Suite" – на первой стороне были записаны композиции с сильным влиянием кубинских и африканских ритмов – "Cubano Chant" и "Oscalypso". Эта пластинка очень вдохновила меня, особенно игра пианиста Рэя Брайанта.
Учась в старших классах, я частенько прогуливался по улицам Нью-Йорка, вслушивался в звуки, лившиеся из забегаловок и закусочных. В одной из них стоял музыкальный автомат, в котором всегда крутилась одна и та же пластинка – "Little Tracy" Уинтона Келли. Она мне очень нравилась, и я при первой возможности забрасывал в проигрыватель пятицентовик, чтобы только снова и снова её услышать. Вот так я и вошёл в мир джазовой музыки.

BMP:
Что вы чувствовали, играя с такими великими музыкантами, как Фредди Хаббард, Декстер Гордон, Сонни Роллинз?

GC:
Я ощущал себя счастливчиком! Это был бесценный опыт, ведь играя с разными музыкантами, нужно было каждый раз открывать в себе что-то новое, играть по-разному. Декстер, например, любил неожиданные спонтанные решения. Однажды, играя с ним на концерте, я обнаружил, что он дал ритм-секции знак, чтобы они остановились, и я заиграл сольно, хотя ни о чём таком мы не договаривались. В итоге и нам, и публике такой ход понравился, и затем на каждом следующем выступлении мы повторяли эту «фишку» снова и снова. Декстер редко говорил мне, как играть. Он предоставлял мне свободу выбора.

BMP:
Примерно так же поступал Майлз.

GC:
Да. Майлз Дэвис был колоссальной фигурой. Его главной силой было умение собрать в нужном месте нужных музыкантов и задать им направление. Всё остальное уже происходило как бы само собой. Влияние Майлза очень сильно до сих пор, как и Джона Колтрейна, например.

BMP:
У вас имеется колоссальный опыт игры как на акустических, так и на электрических клавишных инструментах. Как вы находите разницу между ними, в чём она проявляется прежде всего?

GC:
Электрические клавишные – это очень интересный опыт, они – как своеобразный приём, дающий возможность играть музыку в определённом стиле – например, клавинет – это чисто фанковый инструмент, ну или электроорган – на нём частенько играли соул-джаз. Я чаще всего прибегал к клавинету, электрооргану и Fender Rhodes. Но надо понимать, что звук рояля не заменить ничем – взять хотя бы звучание дерева, тяжесть клавиш. Акустические клавишные – это основа.

BMP:
Какую из своих записей вы можете назвать самой главной, самой любимой?

GC:
А вот её, пожалуй [показывает на только что подписанный им принадлежащий мне экземпляр пластинки "Cables’ Vision" 1979 года]. Ещё "Phantom of the City" (1985), "Cables’ Fables" (1995). Да, вот эти записи.

BMP:
На данный момент последней студийной записью у вас остаётся "Looking for the Light" 2003 года. Вы планируете записывать новый материал?

GC:
На самом деле, последней записью является двойной альбом "You Don’t Know Me" 2008 года [мистер Кейблз отчасти прав, но на этом релизе собраны его лучшие вещи, переигранные заново]. После 2008 года я перенёс пару операций, так что мне было несколько не до музыки, да и сейчас я готовлюсь перенести ещё одну [маэстро, совершенно не стесняясь, говорит о перенесённых им операциях по трансплантации почки и печени. Сейчас его ждёт пересадка второй почки]. Но в конце 2010 года я завершил совместную запись с итальянским пианистом Массимо Фарао – скоро она должна быть издана на компакт-диске.

BMP:
И последний вопрос: занимаясь обучением нового поколения джазовых музыкантов по всему миру, замечаете ли вы некую новую музыкальную волну, новое течение? Можно ли каким-то образом обозначить новые тенденции в мире джаза?

GC:
Занимаясь музыкальным образованием, я встречаю массу интересных молодых музыкантов, их мышление действительно отличается от джазменов предыдущих поколений. Но вот какая тенденция меня настораживает: многие из них играют, совершенно не имея представления о джазе прошлых лет, не разбираясь в творчестве великих джазовых музыкантов. Такое ощущение, что они начинают своё развитие с конца. Я призываю их обратиться к корням, чтобы они не были оторваны от истоков этой музыки. И я рад, когда их удаётся образумить.

Вопросы, перевод, адаптация: Александр Ашбель


Мы благодарим джаз-клуб EverJazz за предоставленную возможность пообщаться с великим музыкантом, а также Антона Богомолова за великолепные фотографии.


К остальным интервью
http://studiohelloworld.ru/Фотографы

Разработка сайта: WebZenith
Design by Kate



Наши партнёры  
Свердловская филармонияEverJazz