Black Music Promo  
Блэк Мьюзик Промо
LifeFacesCulturePaparazziReleasesSupportFriend linksAbout
 
Сегодня 07 июля
вторник

Ангел-хранитель диско. Интервью с Дэвидом Манкузо

    
 

14 ноября 2016 года не стало человека, чьё имя последние 45 лет произносится с придыханием в среде поклонников диско-культуры. Его главное детище – это нью-йоркский клуб Loft, который Манкузо открыл в 1970 году и совместно с саунд-дизайнером Алексом Рознером превратил в самую культовую диско-площадку Америки. Последовательно отстаивая свои принципы организации музыкально-танцевальных мероприятий, он единолично установил тот золотой стандарт, который для тысяч клабхолдеров и промоутеров остаётся недостижимым. По определению – потому что любовь к музыке слишком часто затмевается куда более приземлёнными мотивами.

В июне этого года на сайте Red Bull Music Academy было опубликовано интервью режиссёра Алекса Маркмана с Дэвидом Манкузо, приуроченное к съёмкам документального фильма о Рознере. Сегодня, благодаря любезному разрешению Red Bull, у нас появилась прекрасная возможность поделиться этим текстом с вами. На русском языке интервью публикуется впервые.

 



Как вы познакомились с Алексом Рознером?

Я думаю, это был 1969 год. Это случилось после того, как я узнал о существовании колонок Klipschorn, потому что у моего друга были такие. Я был поражён тем, как они звучали. Всю свою жизнь я увлекался звуком, занимаясь бесконечным поиском правильных колонок. Я впервые пришёл в гости к своему другу, и у него фоном звучала музыка. Колонок не было видно – они были спрятаны за шторами. Спустя примерно полчаса я сказал ему: "Что, чёрт подери, у тебя там занавешено?" Он отдёрнул шторы и сказал: "Это Klipschorn". Я моментально влюбился в них – они звучали действительно хорошо. Примерно шесть месяцев спустя он позвонил мне и сказал, что его друг продаёт свои колонки Klipschorn. Я купил их, но тогда же начал искать ещё одну пару таких же. В то время Klipsch Associates была очень-очень маленькой компанией – Пол Клипш изготавливал колонки прямо у себя в гараже. Если вы хотели приобрести Klipschorn на северо-востоке США, Алекс Рознер был единственным в этом регионе обладателем франшизы на их продажу. Я позвонил ему, и вот как мы познакомились с Алексом. Я купил у него ещё одну пару колонок и закатил вечеринку.

 

Но вы не ограничились созданием своей саундсистемы.

Я всегда экспериментировал, пробуя различные звучания. Даже несмотря на то, что Klipschorn звучали очень хорошо, правило номер один гласило: не важно, насколько большое у тебя помещение – если у него нет хорошей акустики, у тебя ничего не выйдет. 

 

У вас есть собственная философия относительно звука, согласно которой он должен достоверно воспроизводить то, что было задумано артистом.

Абсолютно верно. Вы ведь не собираетесь слушать саундсистему – вы хотите слушать музыку. У меня никогда не было подходящего помещения, чтобы сделать это. Я хотел, чтобы вы, входя в комнату, вообще не видели колонок, но слышали звук. Вам вообще не надо знать, где расположены колонки.

Я хотел бы иметь такое помещение, в котором колонки скрыты от глаз, если вы понимаете, к чему я клоню. Вы не должны иметь представления, сколько их и где они расположены. Комната должна быть попросту наполнена звуком. В концертных залах – Карнеги-холле и других подобных местах – вообще нет саундсистем, они используют только само помещение.

 

Бывали ли вы в клубах с ужасными саундсистемами?

Я бывал в клубах, где саундсистемы словно подвергают вашу одежду химчистке. Выглядит так, будто саундсистема важнее самой музыки. В этом нет никакой необходимости. Не этого хотел артист. Если ты слушаешь саундсистему, это уже совершенно другая история.


 

 

Вы не используете микшер на вечеринках в Loft. Почему?

Потому что это ещё один компонент. Чем меньше компонентов у вас, тем прозрачнее звук, потому что вы используете минимум средств.

Даже если у вас лучший в мире телескоп, у него есть линзы. Каждый компонент аудиосистемы, даже самого высокого качества, окрашивает то, что вы слышите. Саундсистема предназначена всего лишь для того, чтобы воспроизводить задуманное артистом.

Есть две причины, чтобы использовать микшер. Первая – если вы хотите свести две пластинки воедино. Другими словами, вы играете их как единое целое, желая сохранить непрерывность, переходя от одной пластинки к другой. Это то, что можно понять. Вы не допускаете промежутка между двумя записями и хотите сделать своеобразную смесь из двух песен. Это одно дело.

Но совсем другое дело, когда вы используете микшер, накладывая какие-то приёмы – например, двигаете питч. Я никогда-никогда… для меня каждое прикосновение к питчу означает вмешательство в исходные намерения артиста. Когда вы меняете высоту звука, например, пения Билли Холидей, вы меняете характеристики того, что вы слышите.

 

Но так делают, чтобы совместить бит.

Да. По мне, люди и так всё воспримут. Пусть будет так, как оно есть, как задумал артист. В долгосрочной перспективе это более музыкально. Изначально вы хотите создать технически более правильную картину, но я считаю, что лучше держаться музыкальности и того, что задумал артист. Может, во мне слишком сильно говорит пурист, но, начиная добавлять в музыку что-то, вы теряете контроль. Я не хочу так поступать.

 

Почему вы решили организовать свою первую вечеринку?

Я получил этот лофт в 1965 году. Я всегда занимался звуком, всегда был увлечён музыкой, при этом трудился в совершенно другой сфере, чтобы заработать на жизнь. В какой-то момент я потерял такую возможность, и мне понадобились деньги.

В то время мне случалось ходить на арендные вечеринки. Они проводились на чьей-то квартире или же кто-то закатывал вечеринку, чтобы собрать денег на аренду жилья. Вот и у меня был лофт на Бродвее, и, чтобы платить за аренду, я провёл несколько вечеринок между 1965 и 1970 годами. Они вполне себя оправдывали. За эти пять лет я провёл примерно полдюжины таких мероприятий, хоть я и говорю всегда, что Loft начал свою работу в 1970 году.

Помимо всего прочего, это дало мне возможность контролировать звук. Чаще всего в тех местах, куда я ходил, звук был слишком громким. Громкий звук – это хорошо, но есть такая вещь, которая называется "дохрена как громко". Мне посчастливилось не иметь дел с людьми, которым нет дела до качества звука или которые нагружают саундсистему до того уровня, когда она начинает искажать изначальный замысел артиста.

Ухо устроено так, что при превышении определённого уровня громкости на определённый промежуток времени оно начинает уставать. Поэтому, делая всё громче и громче, вы, в конце концов, создаёте эту усталость. В этом деле нужно быть по-настоящему осторожным.

Кроме того, меня раздражает, когда в некоторых ситуациях, особенно в местах, где владельцы саундсистем действительно начинают обращать внимание на все эти вещи, по-прежнему находятся те, кто говорит: "Я не слышу разницы". Как можно так говорить? Вот так рождается менталитет, который отодвигает звук на второй план. Нет, надо всё делать правильно и сохранять его на тех позициях, где он должен быть. Вода вскипает при 100 градусах – точно на этой отметке. Это оптимальная точка. Она всегда работает.


 

 

С самого начала ваши вечеринки были призваны объединять людей.

Я был очень расстроен. Слишком часто я не мог получить удовольствия от посещения различных заведений – начиная с саундсистемы и заканчивая правилами фейсконтроля. В моих силах было предотвратить это, и, делая вещи определённым образом, мы тем самым содействовали социальному прогрессу.

По сей день в клубе нет дресс-кода, нет возрастного ценза, нет лицензии на продажу алкоголя. Смешав воедино различные группы населения, вы форсируете социальный прогресс. Люди из всех слоёв общества собираются вместе.

Музыка тоже способствует смешению. У нас играла самая разная музыка, от одного края спектра до противоположного, и люди понимали: "Эй, мне нравятся Led Zeppelin и мне нравится Джеймс Браун!"

Люди просто хотят весело провести время. Они хотят чувствовать себя в безопасности, чтобы оторваться как следует. Правило номер один для заведения – быть безопасным. Но это значит куда больше, чем просто следить за переполнением помещения. Это касается целого ряда вещей, включая защиту ушей.

 

Был ли Нью-Йорк безопасным местом, когда вы начали устраивать вечеринки?

Нью-Йорк? Нет, но это дало людям возможность собираться вместе. Не забывайте, в самом разгаре было движение за гражданские права, геи боролись за свои права. Всё это происходило вокруг. Повсюду звучала музыка из самых разных источников. Поскольку у нас было нейтральное место, куда люди могли прийти и получить удовольствие, у нас была и вся эта невероятно классная музыка.

 

Помните ли вы свою самую любимую вечеринку в Loft?

Чувак, в моей памяти застряло столько вечеринок! Я приведу тебе пример. Мы знали массу людей, работавших в звукозаписывающей индустрии. Они вечно пытались организовать промо-кампании, приуроченные к выходу той или иной пластинки – например, спрашивали: "Можем ли мы сделать так, чтобы звукозаписывающая компания привела группу, которая бы пришла и поиграла для диджеев?". В частном порядке, конечно – всё это было в частном порядке. Я предоставлял помещение, а рекорд-лейблы оплачивали еду и все эти вещи, которые нужно сделать, чтобы организовать такое мероприятие, и приводили группу. На одном из таких событий случился момент истины. В клубе было 300 человек. Было лето, и мероприятие шло полным ходом, диджеи общались с артистами, люди ели, и всё шло к тому, что вскоре группа выступит с концертом.

Всё уже было настроено, и музыканты были готовы начать, они уже были готовы сыграть первую ноту, как вдруг погас свет. Это был блэкаут, типичный для семидесятых. Мы сидим с мыслями "Какого чёрта теперь делать?". Это не был простой блэкаут, когда свет гаснет в здании или в районе – он погас надолго. Группа не могла играть, и все эти люди находились в помещении. Те, кто был за рулём, могли добраться домой; остальные предпочли остаться, говоря: "Осмотритесь, выберите себе место поудобнее. Тут целых два этажа, мы что-нибудь придумаем". Я там жил; там было по-домашнему уютно.

Вот что мы сделали. Люди в то время часто ходили с бумбоксами. Всегда хватало тех, кто носил их с собой, так что мы поставили по бумбоксу на каждую колонку. Мы вышли на улицу, закупили свечей, потом настроились на радиостанцию из Нью-Джерси, которая играла как раз ту музыку, которая обычно звучала у нас на вечеринках – этакую добротную смесь стилей. Мы настроили все бумбоксы на эту станцию, чтобы звук распространился по всему помещению. Свечи были зажжены, и вечеринка продолжилась.

Это была отличная вечеринка. Всё получилось, все были в безопасности и мы по-прежнему тусовались. Это было потрясающе. Удивительно, на что способен обычный тамбурин.

 

Статья была опубликована на сайте Red Bull Music Academy 10 июня 2016 года:
http://daily.redbullmusicacademy.com/2016/06/david-mancuso-interview

 

Перевод и адаптация: Александр Ашбель.

 

Black Music Promotion душевно благодарит компанию Red Bull за содействие при публикации этого материала.


К остальным интервью
http://studiohelloworld.ru/Фотографы

Разработка сайта: WebZenith
Design by Kate



Наши партнёры  
Свердловская филармонияEverJazz